"Выше нос, моя девочка. Красотой не блещешь, так умом будешь брать. Учись, старайся, чтобы одной не остаться"
если ты куда-то опоздал, то ты не опоздал, а просто у того, кто режиссирует Вселенную на тебя другие планы: ты и не должен был успеть в тот поезд, а должен грустный, чуть не плача от досады, идти домой с чемоданом и встретить кого-то очень важного...
Но ты пока этого не знаешь, и не понимаешь, поче...
И все двадцать лет, что я ее знаю, ее муж Игорь сладострастно, с огоньком ее за этот лишний вес гнобит. Очень изобретательно, с выдумкой. При друзьях. При посторонних. Выдумывает как бы ласковые прозвища - моя коровушка. Мой бегемотик. Ай, она мне на ногу наступила, у меня перелом всего Игоря.
Я подсчитал свои годы и обнаружил, что у меня осталось меньше времени на жизнь, чем прожито.
В студенческие годы мы облюбовали крохотный ресторанчик, разместившийся в погребке. В нем жарили кордон-блю, лепили пельмени, разливали бочковое пиво и подавали самый дешевый в городе кофе. Крутили «Руки вверх» и «мальчика бродягу». Дела шли вяло, однообразно, пока не появилась новая администратор: ...
Лида уходит, а Тимоша садится за свои мужские дела и вздыхает:
- Господи... Как я устал... Не говорите со мной триодиннадцать пятьсот дней. Немного подумав, снова вздыхает: - Господи... А мне ведь потом еще и жениться. А жена еще хуже, она здесь жить будет.
Я очень удивилась, потому что все детство была уверена, что узор на шторах изображает волшебный парк и любящее семейство кенгуру. Каждый вечер я придумывала себе про них сказку на ночь, мы столько пережили вместе, и вот на тебе, оказывается, что они – всего лишь флоксы.
Один только у Алёны минус – уж больно она какая-то ухоженная. По салонам ходит. Стрижки, окраски, массажи, маникюры всякие. Деньги на это огромные улетают. И не должна себя так вести замужняя женщина, у которой семья на первом месте.
Представьте, я молодой, с кудрями, на двадцать пять лет моложе, на пятьдесят лет красивей, на сто лет худее, на миллион лет глупее, а на мне американские джинсы. А кругом такие же парни, только в брюках фабрики «Большивичка». Ну, и разве не счастье, что однокурсница Леночка смотрит на вас такими гол...
Как-то приключилась со мной жопа. Не так чтобы большая, но за сто пятьдесят км от Москвы и в девять вечера. И зимой. И сижу я в канаве, глубокой такой канаве, посреди бескрайних просторов российских секондари-секондари-роад.
